Божественная корпорация

навеяно чувством вечной меланхолии. слова передадут образ

когда я уйду

когда я уйду,
ты расслышишь крик бывшего пленника,
разбитый о пустоту.
теперь все едино:
жизнь, смерть, радость, грусть прежнего мира -
отголоски в голове разрушения
глупой немой картины.
когда ты уйдешь, то падут все оковы, исчезнет фальшивый герой,
увидишь жестокость красоты, и вновь станешь собой.

интермедия

вчера случайно нашел смысл жизни,

он сидел в голове моей все это время.

сказал: “будь собой”

и вышел куда-то.

а я остался гадать, кто же я

на самом деле.

ц в е т

волнительное ожидание возрождения

нас наполнит в последние холодные дни,

я увижу в твоих глазах

огненные вспышки весны.

рассвет близко, ты слышишь?

больше не о чем волноваться,

бояться что-то потерять,

когда ты счастлив просто быть

в такие дни

самим собой,

продолжая существовать

ради загадочной,

но такой прекрасной

жизни.

ожидание

напиши мне хоть пару строк,

я в мучительном ожидании…

скоро вырву от горя сердце,

напьюсь, пойду к ледяному городу,

и все кажется, что ты где-то рядом:

растворяешься навсегда,

улыбаясь среди вечного холода.

закат/рассвет

под желтым, сумасшедшим светом фонарей

я прохожу в ночи скорей:

среди холодных окон слышно лишь одно

падём на дно, уйдём на дно…

стекают люди в коллекторы бездомных,

слышны все ближе звуки похоронные…

но вдруг,

размыв всю серость будней,

из квартир

вверх воспаряют ангелы-подростки,

рассвет идет навстречу им…

бесшумно крыльями парят над крышами домов,

смеются, не веря в тяжесть

жизни взрослой,

кричат всей радостью огромных городов

и празднуют последние

дни юности несносной…

осколки вечных дней с тобой разбиты на случайности,

кривая настроения стремится вниз отчаянно,

первично то, что спрятано

за ширмою театра,

ты ждешь опять, но вера ускользает

без очертаний завтра…

настанет миг отсчета поцелуя в небе,

блаженны забывающие в своей невинной неге,

твой сон прекрасен, слышу я 

шкатулки колыбель,

что шепчет мне о тихом счастье

в те пятьдесят недель.

7:00

обычный день проходит мимо.

ты все еще жив, судьбою хранимый,

и, ожидая чего-то великого,

пронзаешь себя насквозь.

жертвенным телом падаешь вниз,

разбившись костями об ось

машин,

прохожих,

святых на углу,

улиц в ночи,

своих лучших друзей…

но лица теряют лица,

оставляя лишь блеклую тень.

безразличие

земля мечтает о смерти человека

он сам сказал, что это заслужил.

живя сознанием каменного века

и не желая ничего вокруг,

лишь глупого веселья, празднества изгоев

все хочет современный труп.

пустая оболочка ищет себе место,

бежит назад в утробу городов,

вслепую ползает по грязи облаков

пока еще не слишком поздно.

и разлагаясь внутренне и внешне,

о серости людей все стонет каждый день,

но лень струится в ней, как прежде…

умри, живая тень.

кашмир

маленькие памятные вещи:
разбросанные книги в переплетах,
старый медальон на шее тонкой,
письма и обрывки
в обувных коробках.

маленькие памятные вещи
возникают на секунду в  нашей памяти…
это то, чем мы теперь все стали,
уходя из жизни слишком поздно.

прошлое хранится в них надежно,
не останется от самого себя секретов,
а затем исчезнет все в огне заветном,
защищаясь от людей ничтожных.

маленькие яростные вещи
смешиваются с краской воздуха…
и себя сжигают постепенно
на задворках головного мозга.

сезон дождей

дом у дороги одинокий

не приютит тебя, усталый странник,

от мертвой серости сбежали

последние лучи заката дальнего.

над трупом лета теперь летают вороны

распята жертва с тихой радостью предателя.

и вечный ритуал,

где жертв тех головы

слетают каждый месяц у распятия,

мы видим вновь и вновь.

жестокий год.

прошлой ночью я мечтал

прошлой ночью я мечтал

о нас двоих, лежащих рядом,

покрытых сладостным огнем

подземок ада.

среди туннелей, гула поездов

мы видели картины тех бездушных снов:

проходят вглубь Машины

через вход парадный,

сжигая листья яркие

земной ограды.

теперь вокруг идут дожди,

смывают раны,

сбегают вдаль все поезда

в другие страны…

и вдруг остались здесь вдвоем,

не слышен больше шум вокруг

толпы,

покрыты сладостным огнем,

сгораем мы.